По данным Государственной налоговой службы Украины, с начала года украинские предприятия уплатили более 1,5 млрд грн экологического налога. По сравнению с предыдущим годом поступления выросли на 6,8%. Но почувствовала ли окружающая среда положительный эффект от использования этих увеличенных сумм средств? Давайте разберемся.
Куда направляются денежные потоки
Весь объем собранных в рамках эконалога финансовых поступлений распределяется следующим образом:
- 45% – в общий фонд государственного бюджета. Эти средства не имеют целевого назначения – они просто пополняют госбюджет, как и большинство налогов.
- 55% – в местные бюджеты. Этот денежный поток делится еще на два: 30% получают областные бюджеты, 25% – бюджеты сельских, поселковых, городских территориальных громад (исключение сделали для Киева и Севастополя, которые получают полностью 55%).
Экоплатежи за выбросы CO2, а также за образование и временное хранение радиоактивных отходов полностью направляются в спецфонд государственного бюджета.
Как местные власти превращают эконалог в "деньги на все"
И если с первой частью в 45% все понятно – она выполняет сугубо фискальную функцию, то работают ли 55% там, где нужно?
На бумаге украинский эконалог имеет понятную логику: загрязнитель платит за ухудшение состояния окружающей среды на местах, а громады получают средства и используют их для улучшения экологической обстановки на своей территории.
Однако если посмотреть, как эти деньги расходуются на уровне областей и громад, эта логика начинает рушиться. Серия материалов ЭкоПолитики наглядно демонстрирует: на местах экоплатежи часто теряют свою основную функцию и превращаются в еще один источник финансирования абсолютно чего угодно по усмотрению местных властей.
Очень распространенной является ситуация, когда под видом экологических расходов чиновники финансируют коммунальные работы или благоустройство. Ремонт канализации, сетей водоотведения, инженерной инфраструктуры – достаточно популярная статья расходов за счет эконалога. Формально это можно "подвязать" к экологии, но фактически такие траты не снижают выбросы, не очищают воздух и не решают системных экологических проблем.
Есть и более наглядные кейсы, когда средства идут на явно не природоохранные вещи – вроде дорожной техники, площадок для выгула собак или даже проведение мобилизационной (!!!) работы.
В результате возникает парадокс: предприятия платят за загрязнение, но эти деньги не способствуют снижению негативного эффекта от этого загрязнения. Причины столь неэффективного использования средств эконалога на уровне громад, по нашему мнению, связаны с двумя основными факторами: в первую очередь, с желанием местных властей таким образом закрыть бюджетные "дыры", а также с низким уровнем экологической грамотности чиновников, когда все, что хоть как-то связано с окружающей средой, воспринимается как "экология".
Вместо инструмента экологической политики эконалог на местах фактически выполняет роль "дополнительного бюджета", который покрывает любые локальные потребности. И именно здесь – одна из ключевых проблем системы: деньги вроде бы есть, но они не работают на благо окружающей среды.
Как распоряжается экоплатежами государство
На местном уровне все печально. Возможно, на государственном уровне средства эконалога используются эффективнее?
Чтобы идти в ногу с Европейским союзом в вопросах "зеленого" перехода, в Украине в 2024 году создали бюджетную программу "Фонд декарбонизации и энергоэффективной трансформации". Именно в ее рамках теперь аккумулируется часть собранного налога за выбросы углерода. Ответственный исполнитель программы – Государственное агентство по энергоэффективности и энергосбережению Украины. Для управления средствами программы ведомство привлекло подчиненное ему АО "Фонд декарбонизации Украины" (ФДУ).
Казалось бы, теперь процесс экомодернизации отечественных предприятий должен ускориться. Но проблема в том, что, вопреки названию, Фонд делает акцент на энергоэффективности, а не на декарбонизации. И главными бенефициарами становятся центральные органы исполнительной власти (ЦОИВ) и громады, а не предприятия, которые платят налог на СО2.
В своем отчете за 2024-2025 год ФДУ так презентовал использование поступлений за выбросы углерода:
Источник: fdu.com.ua
Еще тогда, в декабре прошлого года, журналистов ЭкоПолитики сильно удивил последний пункт. Он не относится ни к декарбонизации, ни к энергоэффективности. На днях в СМИ появилось возможное объяснение: создание коррупционной схемы. Портал "АНТИКОР" утверждает, что на этих закупках нагревают руки сразу несколько высокопоставленных лиц, среди которых глава Государственного агентства по энергоэффективности и энергосбережению Анна Замазаева и генеральный директор АО "ФДУ" Олеся Мищенко.
Согласно публикации, закупку на 192 млн грн из бюджетных средств после формального срыва тендера передали "своему" подрядчику по переговорной процедуре – без изменения условий, без альтернативных предложений и без снижения цены.
"Далее [после закупки – ред.] оборудование передается в газораспределительные сети, где через систему договоров и подконтрольных подрядчиков поступает к потребителям уже как платная услуга или составляющая тарифа. В результате государство финансирует закупку, а продажу и доход получают другие структуры. Такая модель позволяет один и тот же ресурс сначала оплатить из бюджета, а затем повторно продать населению", – отмечают журналисты.
Приведем еще один пример нецелевого использования ресурсов ФДУ. В конце января Кабинет Министров Украины выделил из него финансирование на 10 тыс. портативных зарядных станций для детей с инвалидностью. Для этого правительство специально изменило порядок использования средств Фонда. Дело, безусловно, очень нужное, но какое отношение оно имеет к декарбонизации?
Фонд декарбонизации есть, а самой декарбонизации – нет
В Евросоюзе создано сразу несколько фондов, которые помогают европейской промышленности сокращать углеродный след своей продукции. В Украине такой специализированный фонд всего один, и тот раздает деньги на что угодно, кроме проектов с ощутимым эффектом снижения выбросов углерода.
А крупные предприятия, которые являются основными плательщиками эконалога, не получают вообще ничего от этого "праздника жизни". Основными бенефициарами вместо них становятся громады, государственный сектор и коррупционеры во власти.
Украинский бизнес в эти чрезвычайно сложные времена просто теряет финансовые ресурсы, которые мог бы использовать для собственных проектов по декарбонизации. Полномасштабная война влечет за собой чрезмерные расходы и риски, катастрофически снижая шансы предприятий на привлечение иностранных инвестиций, а государство в это время не спешит им помочь.
Когда рациональное использование имеющихся у бизнеса средств становится вопросом конкурентоспособности и выживания национальных производителей, вряд ли чиновникам стоит этим пренебрегать.
