О принципиальных позициях
Для меня существует три принципиальных условия.
Во-первых, доходы НСТВ должны работать на декарбонизацию и модернизацию экономики.
Это полностью соответствует европейской логике. В странах Европейского союза государства-члены обязаны направлять все соответствующие доходы от EU ETS или эквивалентные им суммы на климатические и энергетические цели. Среди направлений прямо указаны промышленная декарбонизация, чистые технологии, CCS, энергоэффективность, возобновляемая энергетика и модернизация энергосистемы.
Для Украины это должно быть не просто бюджетным правилом. Необходимо внедрить прозрачные финансовые инструменты, которые позволят предприятию, инвестирующему в реальное сокращение выбросов, получить доступ к софинансированию модернизации.
Во-вторых, НСТВ должна быть полностью совместима с CBAM.
Здесь важно избегать упрощенных утверждений о якобы неизбежной двойной уплате. Европейский CBAM напрямую предусматривает возможность учесть углеродную цену, действительно уплаченную в третьей стране, и соответственно уменьшить количество сертификатов CBAM, которые необходимо сдать. Однако такая углеродная цена должна быть реально оплачена, должным образом подтверждена, а все компенсации или возвраты должны быть учтены.
Таким образом, украинская модель должна быть построена так, чтобы уплаченная в Украине углеродная цена могла быть беспрепятственно подтверждена и учтена при определении CBAM-обязательств украинских экспортеров. В противном случае проблема возникнет не из-за самого факта существования НСТВ, а по причине несовместимости двух систем.
В-третьих, необходима прозрачная и сбалансированная система управления НСТВ.
Рынок квот будет означать значительные финансовые потоки, поэтому вопросы о том, кто устанавливает правила, кто администрирует систему, кто контролирует рынок, кто управляет доходами и кто осуществляет надзор, не могут быть второстепенными. Должно быть четкое разделение функций, независимый контроль, аудит, публичная отчетность и максимальная прозрачность использования ресурсов.
О сроках запуска
НСТВ невозможно реально запустить только фактом принятия закона. До появления полноценного рынка должны стабильно функционировать мониторинг, отчетность и верификация выбросов (МОВ), реестр, система верификации, методики распределения квот, механизмы аукционов, контроль рынка, правила использования доходов и достаточная административная способность государства.
В Украине уже есть базовая система МОВ, а в 2025 году была возобновлена ее обязательность после военных послаблений. В то же время правительственный план создания НСТВ предусматривает запуск первого операционного этапа начиная с 2028 года, а второй операционный этап – не ранее чем через три года после прекращения или отмены военного положения.
Именно такая поэтапность кажется гораздо более разумной, чем попытка как можно быстрее перейти к полноценной финансовой нагрузке.
Европейский опыт также показывает, что системы торговли выбросами требуют периода обучения, накопления качественных данных и корректировки правил. Поэтому для Украины первый этап НСТВ должен быть не декоративным пилотом, а реальной проверкой всей инфраструктуры системы.
Мы должны ответить на очень простые вопросы: доверяем ли мы данным об выбросах, достаточно ли у нас верификаторов, работает ли реестр, понятна ли методика распределения квот, готов ли бизнес планировать инвестиции на основе этих правил. Если ответов нет, запуск торговли сам по себе не создаст рынок.
О цене на углерод
Украина не может просто установить для предприятий цену на углерод и считать, что декарбонизация произойдет автоматически. Металлургия, цементная, химическая промышленность, энергетика требуют гигантских капитальных инвестиций в новые технологии. Если НСТВ забирает финансовый ресурс из этих секторов, но не формирует достаточно мощного механизма возврата средств в модернизацию, мы получаем не декарбонизацию, а удорожание производства.
Украине нужна консолидированная редакция законопроекта, которая объединит правовую системность и логику евроинтеграции министерского проекта с достаточно сильными механизмами финансирования декарбонизации.
О рисках
1. Наибольший риск – воспринимать НСТВ прежде всего как новый источник бюджетных поступлений.
Это принципиально неправильное понимание логики системы торговли выбросами. Carbon pricing должен менять экономику инвестиций, делая низкоуглеродные решения более конкурентоспособными, а доходы системы должны помогать финансировать трансформацию.
ЕС именно так и развивает свою модель. EU ETS уже генерирует десятки миллиардов евро ежегодно, а средства направляются в национальные бюджеты на климатические и энергетические меры, Innovation Fund, Modernisation Fund и другие трансформационные механизмы. По состоянию на конец 2025 года аукционы EU ETS принесли более €258 млрд доходов.
Для Украины это особенно критично. Наши предприятия модернизируются не в тех же условиях, что предприятия Германии, Франции или Нидерландов. У нас война, разрушенная инфраструктура, высокий риск капитала, проблемы с логистикой и огромная потребность в восстановлении основных фондов.
Поэтому установить для украинской промышленности европейский уровень требований, не создав сопоставимых инструментов финансирования перехода, значит заложить структурное неравенство.
2. Спешка и регуляторная фрагментация.
Министерский проект проходил отдельный консультационный процесс в мае. В то же время в июле за очень короткий срок в Верховной Раде появились сразу три депутатских законопроекта: №15386 был зарегистрирован 7 июля, №15386-1 – 21 июля, №15386-2 – 23 июля 2026 года.
Сам факт существования альтернативных подходов не является проблемой. Проблема возникнет, если сложную экономическую систему начнут формировать как политический компромисс между текстами без полноценного моделирования последствий для секторов экономики.
3. Конкурентоспособность украинской промышленности.
Углеродная цена работает тогда, когда у предприятия действительно есть технологическая альтернатива. Если альтернативы нет или капитал для нее недоступен, carbon pricing превращается из инструмента изменения поведения в дополнительную себестоимость.
И здесь для меня очень показательно, что сама Европейская комиссия в июле 2026 года предлагает следующую реформу EU ETS именно под лозунгом конкурентоспособности и экономически эффективной декарбонизации.
То есть даже ЕС сегодня ищет баланс между скоростью сокращения выбросов и способностью собственной промышленности пройти трансформацию. Было бы странно, если бы Украина в условиях войны решила, что ей такой баланс не нужен.
4. Некорректная синхронизация с CBAM.
Нам не нужна НСТВ, которая существует параллельно с CBAM как отдельный мир. Нам необходима такая архитектура украинской системы, при которой уплаченная украинским производителем углеродная цена юридически, методологически и документально работала бы при расчете CBAM.
5. Доверие бизнеса к правилам.
НСТВ невозможно построить исключительно внутри государственных институтов. Предприятия являются не просто объектами этого регулирования. Именно они должны инвестировать миллиарды в новые технологии, прогнозировать будущую углеродную цену и принимать решения о модернизации активов с горизонтом в 10, 20 и более лет.
Поэтому дискуссия с бизнесом не является уступкой промышленности или попыткой ослабить климатическую политику. Это необходимое условие того, чтобы климатическая политика вообще работала.
Мне здесь очень близка простая аналогия: мы можем нарисовать красивую архитектуру НСТВ, но перед тем как заселять дом, стоит спросить будущих жильцов, не протекает ли крыша.
Главный критерий качества законопроекта по НСТВ
Он очень простой: каждая гривна углеродной нагрузки должна приближать украинское предприятие к декарбонизации, а не просто делать его продукцию дороже.
Украине нужна НСТВ не ради самой НСТВ и не ради формального выполнения евроинтеграционного обязательства. Нам необходим рыночный механизм, который одновременно сокращает выбросы, мобилизует инвестиции, защищает конкурентоспособность украинского производителя и приближает нашу промышленность к европейскому рынку.
Если мы построим именно такую систему, НСТВ может стать одним из главных финансовых механизмов модернизации украинской экономики. Если же она превратится преимущественно в новый платеж за выбросы, мы формально выполним евроинтеграционное домашнее задание, но экономически проиграем саму идею зеленого перехода.
