Я надеюсь, что СТВ будет сконструирована не как фискальный инструмент без четкой привязки углеродных платежей к финансированию декарбонизации плательщиков, поскольку Украина рискует получить эффект двойной нагрузки на бизнес.
С одной стороны, предприятия уже переходят в режим действия CBAM и фактически будут платить углеродную цену при доступе на рынок ЕС. С другой стороны, они будут оплачивать выбросы внутри страны.
При отсутствии механизма возврата этих средств в виде инвестиций в модернизацию и снижение выбросов это будет означать двойную финансовую нагрузку без создания инструментов трансформации.
В такой модели бизнес будет платить, но не получит доступ к капиталу для декарбонизации. В результате именно в такой модели, к которой мы призываем не допустить, не происходит технологического обновления, не сокращаются выбросы, и система не дает никакого реального экологического эффекта.
Это критично для всех ключевых секторов экономики. Для промышленности – это вопрос выживания на экспортных рынках. Для аграрного сектора, учитывая, что Украина является аграрной страной, – это вопрос внедрения практик низкоуглеродного производства, управления почвами и развития проектов по улавливанию углерода. Для внедрения таких решений, включая технологии карбон-фарминга и инновационные подходы к сокращению выбросов, необходимы значительные инвестиции.
Если система не обеспечивает доступа к этому ресурсу, она не стимулирует изменений – она только изымает средства.
Именно поэтому принцип целевого использования углеродных платежей на декарбонизацию плательщиков – не вопрос дизайна политики, а базовое условие ее эффективности.
