В конце февраля Европейский союз всколыхнула ожесточенная дискуссия: инструмент, который годами считался флагманом климатической политики – система торговли квотами на выбросы парниковых газов EU ETS – стал источником политического конфликта между государствами-членами. Пока Брюссель готовится к масштабному июльскому пересмотру системы, внутри блока все громче звучат голоса об "углеродной усталости". Страны разделились на три лагеря: активные противники, защитники и осторожные наблюдатели.
Что стало причиной столь серьезного обострения и как EU ETS превратилась в яблоко раздора между странами блока после 20 лет своего функционирования, разбиралась ЭкоПолитика.
Почему споры вокруг европейской СТВ вспыхнули именно сейчас
Основное напряжение возникло из-за сочетания сразу нескольких факторов:
- Высокие цены на энергоносители в ЕС, которые дополнительно выросли из-за блокирования Ираном Ормузского пролива.
- Глобальная нестабильность из-за многочисленных военных конфликтов и непредсказуемой политики одного из ключевых игроков на мировой арене – США – после повторного избрания президентом Дональда Трампа.
- Запланированный пересмотр европейской СТВ в этом году в июле. Заинтересованные страны стараются успеть внести свои поправки в будущий пакет изменений.
- Полноценное внедрение механизма углеродной корректировки импорта (CBAM) в этом году.
- Во второй полуфазе Фазы IV СТВ ЕС, которая началась в этом году, принцип "эффективные зарабатывают, неэффективные платят" в ЕС заменяется на "платят все загрязнители", а также начинается поэтапное прекращение бесплатного распределения квот до 2034 года. Чем ближе предприятия подходят к реальной необходимости полностью платить за выбросы углерода, тем громче становится лобби “не делайте нам больно”.
- Резкие скачки цены на углерод. Очень высокая волатильность цен делает рынок выбросов непредсказуемым и приводит к росту затрат в сталелитейной, цементной, алюминиевой и химической промышленности.
Кто и по каким причинам атакует европейскую систему торговли выбросами
Условные "противники" EU ETS – это не один монолитный лагерь, поскольку в нем звучат две разные интонации.
Первая – радикальная, основная идея которой – “сейчас поставим на паузу, а позже разберемся”. Представителем такого подхода является Италия. Премьер-министр страны Джорджа Мелони не раз называла текущий формат системы вредным для конкурентоспособности.
"Мы не можем позволить экологическому фанатизму разрушить нашу промышленность. EU ETS в нынешнем виде – это контрпродуктивный налог, который вымывает оборотные средства у производителей и заставляет нас покупать грязную продукцию за рубежом", – заявила она на последнем саммите ЕС.
В этом году 26 февраля министр экономического развития Италии Адольфо Урсо публично призвал приостановить ETS "до полного пересмотра". Он обосновал это давлением на промышленность и конкурентоспособность. В своей риторике политик назвал ETS "дополнительным налогом" для компаний.
Вторая группа стран настаивает на подходе: "смягчить и стабилизировать, поскольку промышленность не выдерживает". В эту группу входят государства, которые не требуют прямой отмены, но добиваются существенного изменения правил, чтобы снизить риски высокой цены и волатильности, в частности за счет Резерва стабильности рынка (Market Stability Reserve – MSR) и темпов свертывания бесплатных квот.
Наиболее показательные коалиции и заявления:
-
В феврале во время выступления на Европейском индустриальном саммите в Антверпене канцлер Германии Фридрих Мерц заявил, что ETS необходимо пересмотреть или отложить. По его убеждению, ее основная задача – не генерация новых доходов, а сокращение выбросов CO₂ и содействие "зеленому" переходу промышленности. Вследствие подобных заявлений флагманская европейская цена на углерод упала до пятимесячного минимума. Позже Мерц смягчил месседжи и назвал ETS "успешной", но эффект землетрясения для рынка уже был достигнут.
-
Чехия в этой дискуссии также проявила себя максимально жестко. 12 февраля премьер-министр страны Андрей Бабиш заявил, что европейские квоты на выбросы углерода (EUA) разрушают чешскую промышленность, и призвал к существенному пересмотру ETS.
-
Несколько позже коалиция из 14 государств ЕС, получившая название "Друзья промышленности", опубликовала совместное заявление с требованием: при будущем пересмотре ETS приоритетным вопросом должна стать конкурентоспособность. Его подписали Австрия, Болгария, Хорватия, Чехия, Франция, Германия, Италия, Люксембург, Польша, Португалия, Румыния, Словакия, Словения и Испания. Ключевые слова заявления: "предсказуемость", "стабильность рынка", "защита от чрезмерной волатильности" и "прагматичный подход" к бесплатному распределению.
-
18 марта появилось письмо 10 лидеров органам власти ЕС с требованием комплексного пересмотра ETS, продолжения действия бесплатных квот после 2034 года и постепенного подхода к их отмене, начиная с 2028 года. Это обращение подписали: Италия, Австрия, Болгария, Хорватия, Чехия, Греция, Венгрия, Польша, Румыния, Словакия. Страны также торопят Еврокомиссию со сроками пересмотра, считая, что его необходимо провести не в июле, а уже к концу мая.
Кто поддержал фон дер Ляйен
После резкой атаки Италии прозвучали заявления в защиту EU ETS. Мнение, диаметрально противоположное позиции правительства Джорджи Мелони, высказала вице-премьер-министр Швеции и министр энергетики и промышленности Эбба Буш.
"Система ETS является одним из самых успешных инструментов Европейского Союза, поскольку она позволила совместить сокращение выбросов с более высоким экономическим ростом", – заявила она.
Буш также предупредила: если "разрушать фундамент" ETS, можно поставить под угрозу промышленный переход последних 10–20 лет и доверие к решениям ЕС.
Против идеи приостановки системы торговли квотами на выбросы и за сохранение углеродного рынка публично высказались 8 стран: Дания, Финляндия, Люксембург, Португалия, Словения, Испания, Швеция и Нидерланды. В совместном неофициальном документе, подготовленном в марте, они назвали СТВ ЕС "основой климатической политики Европейского союза" и прямо заявили, что ее приостановка станет "крайне тревожным шагом назад".
Дополнительной линией поддержки стало письмо министров энергетики 7 стран ЕС – Дании, Финляндии, Латвии, Люксембурга, Нидерландов, Португалии и Швеции – с просьбой не ломать существующую структуру энергорынка. Вместо реформирования системы чиновники рекомендовали инвестировать в возобновляемые источники энергии, улучшать трансграничные потоки и увеличивать гибкость и объемы хранения энергии, чтобы снизить цены и укрепить энергетическую безопасность.
Важный нюанс: большинство защитников ETS готовы обсуждать точечные настройки системы, такие как MSR, бенчмарки или предохранители против волатильности, но проводят "красную линию" – категорически выступают против ее приостановки или демонтажа.
Страны-наблюдатели
Существует и третья группа – государства, которые в публичном пространстве не озвучивали свою позицию либо посылали противоречивые сигналы.
Типичным примером такой осторожности можно назвать Францию. Страна не выглядит сторонником приостановки, но регулярно возвращается к идее стабилизировать цену на углерод путем установления определенного ценового коридора. Также Франция предлагает пересмотреть работу MSR.
К этому "непубличному центру" относятся также страны с менее ETS-интенсивной промышленностью или те, кто опирается на другие инструменты (Effort Sharing, национальные налоги, субсидии) и не проявляет активной позиции. В 2026 году к ним относятся, в частности, Кипр и Мальта.
В целом распределение стран по условным "лагерям" на данный момент выглядит следующим образом:
Однако стоит отметить, что есть примеры, когда страны со временем меняли свою риторику. Например, Испания подписала письмо "Друзей промышленности" с требованием поставить конкурентоспособность на первое место, а позже решительно выступила в защиту EU ETS.
Как реагируют власти ЕС
Еврокомиссия оказалась в крепких тисках: с одной стороны, нужно сохранить конкурентоспособность промышленности ЕС и защитить производителей в условиях высоких цен на электроэнергию, с другой – не отказаться от своих климатических амбиций и не разрушить одну из опор Европейского зеленого курса. Несмотря на растущее давление со стороны правительств стран и представителей промышленности, ключевые месседжи со стороны Комиссии и высших чиновников сохраняли одну и ту же тональность – отказываться от системы исполнительная власть ЕС не собирается.
-
На уже упомянутом саммите в Антверпене президент Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен заняла позицию, диаметрально противоположную позиции Фридриха Мерца, и выступила в защиту EU ETS.
-
Комиссар по вопросам борьбы с изменением климата Вопке Хукстра в марте подчеркивал, что “крайне важно продолжать ETS”, ведь это “ключевой инструмент климатической политики”, и даже помимо климата он необходим для стратегической автономии благодаря энергонезависимости.
-
Вице-президент Еврокомиссии по чистому, справедливому и конкурентоспособному переходу Тереза Рибера после слухов о приостановке системы торговли выбросами EU ETS в марте сформулировала свою позицию максимально прямо:
"Я не думаю, что отмена цены на углерод пошлет кому-либо позитивный сигнал. Это может сорвать наши усилия по декарбонизации, оставить позади тех, кто действовал заранее, и навредить нашей конкурентоспособности".
Еврокомиссия также движется в направлении "успокоить промышленность, не разрушая рынок": в публичном пространстве звучали планы работать с бенчмарками и, возможно, усилить способность MSR сглаживать краткосрочную волатильность.
Почему ЕС раскололся: экономика, электричество и "углеродная" математика
В ЕС сформировалась почти географическая линия раскола:
-
Западная и Северная Европа поддерживают ETS как основу климатической политики;
-
Центральная и Восточная Европа хотят смягчения из-за влияния на энергетику;
-
Италия продвигает идею приостановки системы.
Но настоящая причина не в расположении стран, а в структуре энергетики, направлении экономики и стартовых условиях в каждом из государств.
Структура энергетики
Предприятия этого сектора являются одними из основных источников выбросов углерода и, соответственно, имеют одни из наибольших сумм углеродных платежей. В странах, где в энергобалансе преобладает твердое топливо, ETS оказывает гораздо более сильное воздействие. Так, доля этого вида топлива в доступной энергии высока в Эстонии, Польше и Чехии.
Во Франции, которая десятилетиями инвестировала в атомную генерацию, ядерная энергия доминирует. Поэтому сегодня страна имеет одну из самых низких углеродных интенсивностей в Европе. Для нее EU ETS – скорее бонус, чем бремя: электроэнергия уже относительно "чистая", а значит, расходы на квоты минимальны. Аналогичная ситуация в Швеции, где доминируют гидроэнергетика и атом. Там СТВ практически не создает дополнительного ценового давления.
Газ имеет значительную роль для Италии и Венгрии.
И совершенно иная реальность – в странах, которые исторически строили энергетику на угле и медленно увеличивают долю ВИЭ. Например, Польша оказалась в ловушке: ее генерация углеродоемкая, а значит, каждая тонна CO₂ автоматически приводит к росту стоимости электроэнергии. Для таких экономик ETS – это значительное финансовое бремя, которое сложно быстро компенсировать. Поэтому сопротивление системе здесь не только политическое, но и структурное.
Преобладающие источники энергии в странах Европы
Источник данных: Eurostat. Последние доступные данные за 2024 год.
Подробные цифры приводим в таблице ниже:
*по последним данным Евростата за 2024 год.
Несмотря на общий курс на отказ от ископаемого топлива, который усилился после начала полномасштабной войны россии против Украины, зависимость стран ЕС от этих источников энергии все еще остается достаточно высокой. Соответственно, и влияние цен на импортные энергоносители напрямую отражается в политических заявлениях руководящих лиц европейских государств.
Тип экономики
Западноевропейские страны, такие как Германия или Нидерланды, уже давно движутся в сторону инновационных, высокотехнологичных секторов. Их экономика менее зависима от энергоемкого производства и, следовательно, лучше адаптируется к углеродному ценообразованию. Кроме того, у них больше ресурсов для инвестиций в декарбонизацию.
В то же время во многих странах Центральной и Восточной Европы значительную роль до сих пор играет энергоемкая промышленность – металлургическая, цементная, химическая. Это отрасли, где технически сложно и дорого снижать выбросы углерода.
В результате EU ETS действует асимметрично: для одних – это управляемый инструмент трансформации, для других – фактор потери конкурентоспособности.
Энергетическая зависимость
Значительная часть европейских стран из-за отсутствия собственных достаточных запасов энергетических полезных ископаемых вынуждена закупать их за границей. Яркий пример – "газовая игла", на которую россия подсадила промышленность Германии.
Италия также в значительной степени зависит от импортного газа, что делает ее уязвимой к ценовым колебаниям. В таких условиях любая дополнительная нагрузка, связанная с ETS, воспринимается как множитель проблемы. Это объясняет, почему премьер-министр этой страны Джорджа Мелони стала самым громким критиком системы.
Неравные правила игры
В итоге формируется достаточно жесткая логика, которая лежит в основе раскола. EU ETS фактически закрепляет неравенство позиций: страны, которые ранее инвестировали в низкоуглеродную энергетику, сегодня получают конкурентное преимущество. Те, кто по разным причинам отставал, вынуждены платить – и платить уже сейчас.
Однако эта разница касается не только того, "кто лучше подготовился". Она также связана с исходными условиями, которые страны не выбирали. Государства, исторически имевшие доступ к собственным источникам энергии – гидро- или атомной генерации – либо те, которые меньше зависели от импорта газа и нефти, сегодня продвигают жесткие климатические правила, потому что могут себе это позволить. Для них EU ETS – это инструмент усиления уже имеющегося преимущества, а не фактор риска.
В то же время страны с углеродоемкой промышленностью или высокой зависимостью от импорта энергоресурсов оказываются в значительно худшей позиции: для них система становится финансовым бременем, которое сложно быстро компенсировать.
Этот разрыв еще больше усугубляется экономическим неравенством. Более обеспеченные страны ЕС, такие как Германия или Нидерланды, располагают ресурсами для инвестиций в декарбонизацию, субсидирования бизнеса и смягчения для него высоких цен на углерод и энергоресурсы. Менее обеспеченные экономики не имеют такого запаса прочности – и вынуждены либо терять конкурентоспособность, либо открыто выступать против этих правил игры.
Именно эта асимметрия создает напряжение. Ведь речь идет не столько о климатической политике, сколько о перераспределении экономических выгод и потерь как внутри ЕС, так и на внешних рынках. И пока этот дисбаланс не будет устранен, дискуссии вокруг EU ETS вряд ли станут менее острыми.
Не помогает достичь консенсуса также нарастающая политическая турбулентность и нестабильность на мировом энергетическом рынке, связанные с непредсказуемыми решениями Дональда Трампа и войной на Ближнем Востоке. Поэтому европейским лидерам придется искать общий углеродный знаменатель в очень сложных условиях.
