Когда этим летом украинские города задыхаются от жары, энергосистема работает на пределе из-за кондиционеров, а один сильный ливень за час превращает улицы в реки, мы продолжаем говорить о климате так, будто это проблема далекого будущего. На самом деле сегодня главный вопрос звучит иначе. Не повторяем ли мы при восстановлении те же ошибки, которые сейчас Европа вынуждена исправлять за миллиарды евро?

В прошлом году, когда я несколько дней провела в одном из старых итальянских городов, поймала себя на мысли: при почти сорокаградусной жаре по городу можно было спокойно ходить пешком. Не потому, что там прохладнее, чем в Украине. А потому, что этот город строили люди, которые очень хорошо понимали свой климат.

Еще сто лет назад архитектор почти не мог позволить себе не думать о солнце, ветре или воде. От этого зависело, будет ли дом пригоден для жизни, не превратится ли площадь в раскаленный котел, не подтопит ли город после сильного ливня.

Потом наступила эпоха дешевой энергии, бетона, стекла и больших инженерных систем. Нам показалось, что природу больше не нужно учитывать, ведь любую проблему можно будет решить технологиями. Теперь становится очевидно, что это было иллюзией.

Летом асфальт настолько раскаляется, что город буквально начинает излучать тепло даже после захода солнца. После нескольких недель засухи один сильный ливень способен за несколько часов затопить дороги, дворы и подземные переходы. Зимой температура может измениться на десять или пятнадцать градусов буквально за сутки.

Мы очень любим говорить об инновациях, умных городах, цифровизации и новых технологиях. Но если внимательно присмотреться к тому, что сегодня рекомендуют климатологи, урбанисты и инженеры, возникает странное ощущение: значительная часть этих инноваций существовала уже несколько сотен лет назад.

В Греции белые фасады были не дизайнерским решением, а способом снизить перегрев зданий.

В Андалусии внутренние патио с деревьями и фонтанами работали как естественные кондиционеры. Вода, испаряясь, охлаждала воздух, а толстые каменные стены не пропускали дневную жару внутрь. Узкие улицы создавали тень почти в течение всего дня, а их ориентация учитывала движение солнца и преобладающие ветры.

В Италии площади проектировали так, чтобы деревья, вода, камень и направление воздушных потоков работали как единая система формирования городского микроклимата.

Даже Нидерланды, которые сегодня весь мир приводит в пример в сфере климатической адаптации, на самом деле лишь продолжают свою многовековую традицию. Местные жители очень рано поняли простую вещь: если вода все равно придет, ей нужно оставить место. Именно поэтому современные водные площади, резервуары для дождевой воды и восстановление природных пойм не являются революционными изобретениями, а современным продолжением логики, формировавшей эти города столетиями.

И именно здесь возникает одно очень интересное противоречие. Существует Европа, которая столетиями училась жить в соответствии с законами природы. Но есть и другая Европа, которая искренне поверила, что технический прогресс окончательно освободил человека от необходимости считаться с природой.

Именно тогда реки начали прятать в бетонные коллекторы, болота осушать, поймы застраивать, деревья уступали место автодорогам и парковкам, а сплошной асфальт и бетон стали символами современного города. Прошло всего несколько десятилетий, и именно эта Европа сегодня тратит миллиарды евро, чтобы вернуть обратно то, что когда-то сама же ликвидировала.

Сегодня Европа для нас очень хороший учитель не потому, что нашла идеальные решения. Наоборот. Она честно признает собственные ошибки и тратит огромные ресурсы на их исправление.

Климат постепенно изменил правила игры.

Более теплый воздух удерживает больше влаги. Атмосфера все дольше накапливает воду, а затем отдает ее за очень короткое время. Поэтому сегодня мы видим не просто сильные дожди, а сверхмощные ливни. Одновременно более длинные волны жары усиливают перегрев городов, особенно там, где почти не осталось деревьев, открытого грунта или водоемов. Мы все чаще говорим о климатических экстремумах, и именно они, а не средняя температура, становятся новой реальностью.

Посмотрим на украинские города этим летом. Почти каждый из них переживает один и тот же сценарий. Днем центральные площади перегреваются настолько, что люди ищут любой клочок тени. Вечером кондиционеры создают пиковую нагрузку на энергосистему. Потом приходит один сильный ливень, и улицы, которые еще несколько часов назад страдали от жары, оказываются под водой. Параллельно все чаще звучат разговоры о дефиците водных ресурсов в тех регионах, где еще недавно это казалось маловероятным.

Это уже не отдельные проблемы. Это новые исходные условия, в которых придется жить стране.

Однако у Украины есть одно преимущество, которого не было у большинства европейских стран. Мы можем учиться не только на собственных ошибках, но и на чужих. Сегодня Европа фактически пересматривает значительную часть градостроительных решений, которые сама считала передовыми полвека назад. Она открывает реки, которые раньше спрятала в бетонные коллекторы. Восстанавливает заболоченные территории, которые сама осушила. Возвращает деревья на площади, где совсем недавно строили автомобильные парковки. Создает пространство для воды там, где десятилетиями пыталась полностью ее контролировать.

Фактически Европа сегодня платит очень высокую цену за собственную уверенность в том, что природу можно окончательно подчинить инженерным решениям. Именно поэтому ее опыт для нас так ценен. Не потому, что его нужно копировать. И не потому, что Европа уже нашла идеальную модель. А потому, что она уже прошла путь, который Украина только начинает.

Мне очень не хотелось бы, чтобы через тридцать или сорок лет украинские города также тратили миллиарды гривен на исправление решений, которые мы принимаем сегодня.

Мы много говорим о принципе Build Back Better. Но если быть честными, он означает не просто использовать более современные материалы или строить более красивые здания. Он означает отказаться от логики прошлого века.

Мы больше не можем позволить себе проектировать города так, будто жара – это исключение, а не новая норма. Мы больше не можем закладывать инфраструктуру, рассчитанную на осадки, которые были характерны тридцать лет назад. Мы больше не можем воспринимать деревья как декоративный элемент, а воду – как проблему, которую нужно как можно быстрее отвести в трубу.

Прямо сейчас, когда Украина восстанавливает города, общины, дороги, школы и больницы, мы должны задать себе, пожалуй, самый важный вопрос всей этой реконструкции. Строим ли мы страну для климата, который помним, или для климата, в котором будут жить наши дети?