Эти значительные, даже по украинским меркам, средства поступили в Государственный фонд декарбонизации и энергоэффективной трансформации — институт, созданный для финансирования "зеленого" перехода промышленности. Однако компания не может получить эти средства на свои природоохранные мероприятия.

Причина не в отсутствии соответствующих проектов — она исключительно формальная: конечный бенефициарный владелец компании — иностранец. Именно этот критерий резидентства, закрепленный в Порядке использования средств Фонда, делает невозможным доступ к ресурсам Фонда.

Логика решений

Позиция государства основывается на двух аргументах. Их стоит рассмотреть отдельно, однако оба не выдерживают проверки.

1) Риск оттока капитала в виде дивидендов.

С 24 февраля 2022 года в Украине действует специальный валютный режим, введенный постановлением Правления НБУ № 18. Репатриация дивидендов нерезидентам ограничена жесткими лимитами. Риск оттока капитала уже является предметом отдельного регуляторного режима. Критерий конечного бенефициарного владельца (КБВ) в Порядке доступа к Фонду не добавляет никакого дополнительного защитного элемента – лишь дублирует действующий механизм.

Принцип пропорциональности, который последовательно закреплен в практике Конституционного Суда Украины, требует, чтобы ограничительная мера не выходила за пределы своей цели. Критерий КБВ этому принципу не соответствует: он ограничивает доступ к фонду без достижения какой-либо дополнительной регуляторной цели сверх той, которую уже обеспечивает режим НБУ.

2) Наличие альтернативных источников финансирования через материнские компании.

Тезис о том, что предприятия с иностранными собственниками "могут получить финансирование от материнских компаний", — это гипотетическая конструкция, не соответствующая реальности военного времени. Группа ArcelorMittal с 2022 года уже предоставила криворожскому комбинату свыше $1 млрд поддержки. В то же время негативная рыночная конъюнктура — закрытие рынка ЕС из-за CBAM, сокращение производства и персонала, логистические препятствия, высокие цены на электроэнергию – не создают никаких стимулов для наращивания материнских инвестиций без соответствующих государственных инструментов риск-шеринга.

Частный капитал не заменяет публично-правовые обязательства государства. Государственная программа декарбонизации, которая де-юре существует, но де-факто недоступна для крупных промышленных налогоплательщиков, не является эффективным инструментом климатической политики. Это декларация.

Структурная аномалия в архитектуре фонда

Фонд декарбонизации в своей нынешней конфигурации финансирует преимущественно малые проекты: солнечные панели на крышах предприятий, небольшие ветроустановки, возобновляемую генерацию для собственных нужд.

По данным отчета АО "Фонд декарбонизации Украины", по состоянию на конец 2025 года 30 из 56 профинансированных проектов относились к категории ВИЭ для собственного потребления, 16 — к энергосервисным договорам. Максимальная сумма одного кредита ограничена 90 млн грн.

Середняя стоимость модернизации одной металлургической установки в соответствии с требованиями НДТ составляет 1 058,9 млн грн. То есть максимально возможное государственное кредитование покрывает менее чем 9% стоимости одного проекта в металлургии. В то же время 70–80% промышленных выбросов страны сосредоточены на крупных предприятиях металлургии, химии и цемента. Небольшие восстановительные проекты не сокращают эти выбросы, поэтому системная декарбонизация требует системных инвестиций.

Международный контекст, не терпящий промедления

Директива ЕС 2010/75/ЕС (Директива по промышленным выбросам, IED) является обязательной для имплементации в рамках Соглашения об ассоциации между Украиной и ЕС. Украина транспонировала ее требования Законом Украины "О комплексном предотвращении и контроле промышленного загрязнения" (№ 3855-IX от 16 июля 2024 г.). Для существующих установок срок приведения в соответствие с требованиями НДТ отсчитывается с момента завершения или отмены военного положения.

Одновременно с 1 января 2026 года вступил в силу Регламент ЕС 2023/956 — углеродный пограничный механизм корректировки (CBAM). Для украинского сталелитейного сектора, на который приходится 88% производства полного металлургического цикла с углеродоемкостью около 2,3 т CO₂ на тонну стали, экосбор означает дополнительные затраты на уровне 60–90 долларов США за тонну экспортируемой продукции.

В 2026 году АМКР запланировал 1,25 млн тонн экспорта в ЕС — половину годового объема. Однако из-за CBAM-расходов эти планы останутся только планами.

Разумеется, Украина ведет переговоры с Еврокомиссией относительно внесения изменений в статью 30 Регламента CBAM для предоставления особых условий странам-кандидатам. Ключевой аргумент на этих переговорах — наличие эффективного внутреннего механизма углеродного ценообразования.

Если государственный механизм декарбонизации системно недоступен для основных промышленных налогоплательщиков, у Еврокомиссии нет оснований идти на уступки по CBAM. Такая позиция, блокирующая доступ, подрывает переговорные позиции Украины по одному из наиболее финансово чувствительных международных направлений.

Что именно нужно изменить

Изменение, устраняющее проблему, технически простое. Порядок использования средств Фонда декарбонизации содержит требование, чтобы конечные бенефициарные владельцы компании были резидентами Украины. Это требование целесообразно заменить критерием, ориентированным на легитимные защитные цели нормы, а не на географическое происхождение владельца.

Например, "юридическое лицо, зарегистрированное и осуществляющее хозяйственную деятельность на территории Украины в соответствии с законодательством Украины, является плательщиком экологического налога, а его конечные бенефициарные владельцы не являются резидентами государств, осуществляющих вооруженную агрессию против Украины или признаны государствами-спонсорами терроризма".

Такое формулирование сохраняет все легитимные защитные функции нормы. Оно отсеивает именно ту категорию, которую законодатель хотел исключить. Однако оно не дискриминирует предприятия с иностранным капиталом, которые являются полноправными налогоплательщиками и значимыми участниками экономики Украины, только по признаку происхождения владельца.

Вывод для государственной политики

Принцип "загрязнитель платит" функционирует как инструмент климатической политики только в том случае, если предприятие, генерирующее выбросы и несущие соответствующие фискальные затраты, действительно имеет возможность направить часть этих средств на структурное сокращение собственного воздействия на окружающую среду.

Если же связь между плательщиком и механизмом поддержки разорвана административным критерием без самостоятельного регуляторного обоснования, сам принцип превращается в фискальный инструмент без климатического эффекта.

Эффективность климатической политики измеряется не количеством бенефициаров, а совокупным сокращением выбросов на каждую гривну публичных расходов. Следовательно, по этому критерию действующая архитектура Фонда требует пересмотра.

Внесение точечных изменений в Порядок использования средств Фонда не является спонтанной уступкой иностранному бизнесу. Это условие для того, чтобы декарбонизация тяжелой промышленности в Украине действительно происходила, а не оставалась предметом отчетности.