Донедавна дискуссия о климатической справедливости в основном строилась вокруг противостояния богатого Севера и бедного Юга. Однако война в Украине выявила другую форму неравенства, которая практически не учитывалась климатической политикой. Неравенство безопасности.

Впервые в современной истории крупная индустриальная экономика одновременно проходит через декарбонизацию, адаптацию к законодательству ЕС, структурную трансформацию и войну на истощение.

Именно поэтому украинский кейс ставит перед Европой вопрос, на который до сих пор нет готового ответа: как применять одинаковые климатические правила к экономикам, которые существуют в принципиально разных условиях риска?

И именно через эту призму стоит рассматривать механизм CBAM – Carbon Border Adjustment Mechanism (механизм трансграничной углеродной корректировки), который Европейский Союз рассматривает как один из ключевых инструментов климатической политики следующего десятилетия.

Европейская компания проводит декарбонизацию в условиях доступа к дешевому финансированию, стабильного страхового рынка, прогнозируемого регуляторного окружения и низких рисков для безопасности.

Украинская компания – под ракетными ударами, в условиях дорогого капитала, ограниченного доступа к долгосрочному финансированию, рисков разрушения активов и постоянной неопределенности.

Фактически одна тонна сокращенных выбросов в Украине уже сегодня стоит дороже, чем такая же тонна сокращенных выбросов в большинстве стран ЕС. Поэтому формально одинаковые правила не обязательно означают справедливые условия.

Более того, возникает риск, что CBAM в отдельных случаях может замедлить декарбонизацию, а не ускорить ее. Каждое евро, направленное на покрытие дополнительных расходов, связанных с CBAM, – это евро, не инвестированное в модернизацию производств, энергоэффективность, электрификацию процессов, возобновляемую энергетику или водородные технологии.

И если предприятие вынуждено одновременно финансировать восстановление после войны, обеспечивать физическую безопасность производства и нести дополнительные углеродные издержки, вопрос эффективности такого механизма становится вполне легитимным.

Климатическая цена войны и давление на промышленность

Есть еще один аспект, который практически отсутствует в европейской дискуссии. Война уже стала одним из крупнейших источников дополнительных выбросов парниковых газов в современной Европе.

Разрушение инфраструктуры, пожары, военная логистика, масштабное восстановление, деградация экосистем и потеря лесов формируют огромный углеродный след, который не был результатом экономического развития или промышленной деятельности.

Украинская экономика фактически платит климатическую цену войны ежедневно. Игнорировать этот фактор при обсуждении справедливого перехода – значит видеть только бухгалтерию выбросов, не замечая их причин.

Не менее важно и то, что Европа сегодня стремится укрепить собственную стратегическую автономию.

Для зеленого перехода ЕС нужны сталь, ферросплавы, цемент, водород, критически важные минералы и ряд других ресурсов. Украина потенциально может стать одним из ключевых поставщиков этих материалов для будущей европейской экономики.

Однако чрезмерное давление на украинскую промышленность может привести к противоположному результату. Вместо укрепления европейской производственной базы оно способно стимулировать зависимость от импорта из других регионов мира, где зачастую действуют значительно более низкие экологические стандарты.

Какая модель климатического перехода справедлива для Украины?

Не менее важно и то, что Украина уже не является обычной третьей страной. Она – страна-кандидат на вступление в ЕС и постепенно интегрируется в европейское законодательство, рынок и климатическую политику.

Поэтому возникает логичный вопрос: целесообразно ли применять к Украине тот же подход, что и к государствам, не имеющим никаких обязательств по интеграции в европейское климатическое пространство?

Возможно, более логичной была бы модель переходного режима, синхронизированная с графиком интеграции Украины в европейскую систему торговли выбросами и общей логикой вступления в ЕС.

В центре дискуссии вокруг CBAM сегодня находится не только Украина. В центре стоит сама концепция справедливого перехода. Потому что справедливость – это не только одинаковые правила для всех. Справедливость – это умение видеть разные стартовые условия.

Если климатическая политика претендует на роль политики будущего, она должна научиться учитывать не только тонны СО₂, но и тонны рисков, которые разные страны несут на пути к этому будущему.

Сегодня Украина является первым большим испытанием этой способности. И от того, как Европа ответит на этот вызов, во многом будет зависеть не только будущее украинской промышленности, но и доверие к самой идее справедливого климатического перехода.